сегодня 24 июня, воскресенье. Но и это пройдет... Впрочем, я лгу.


Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки ·
Контакты · Добровольные пожертвования

Мой дневник

Мой дневник





Поставьте к себе на сайт баннер:

Код:
<a href="http://alokis.com" title="Алеша Локис. Запретные влечения"><img src="http://alokis.com/Images/banner88x31a.gif" alt="Алеша Локис. Запретные влечения"></a>
еще варианты:









Мои друзья:
Нимфетомания

INFOBOX - хостинг php, mysql + бесплатный домен!

Русская эротика



Последняя жизнь



 23

1

В некотором царстве,
в тридевятом государстве,
на тридесятом уровне жил-был Кащей.
И было у Кащея 4 жизни,
300% здоровья и план лабиринта.
А смерть у Кащея была — "Ctrl-Alt-Del".
Тут и сказочке "Esc", а кто не понял — "F1"...

(Геймерский анекдот)



– Пустите… Я сейчас не хочу… – Оленька оттолкнула его руку и выбежала из комнаты.

Он подошел к окну. Тихий зимний вечер мягко опускался на город крупными редкими снежинками, летящими на свет фонарей Невского проспекта. Стояла третья декада декабря.

Не хочет она сейчас... А когда она захочет? Такой случай... Мама с папой пошли провожать гостей, братик уставился в компьютер, тетя Лида на кухне моет посуду. Вот глупая девчонка... Почему, интересно, я всегда хочу? Ну, куда вот ее вдруг понесло?

Раздосадованный, он пошел на разведку по длинному коммунальному коридору, похожему на лабиринт египетской гробницы. Тусклые лампочки, засиженные мухами, болтались на покрытых махровой пылью скрученных проводах. Допотопные фарфоровые ролики, крепящие их к стенам, были заляпаны мелом и масляной краской. Пахло жареным луком, дустом и старушками.

Как они тут живут? От одного воздуха можно сдохнуть... Клопов что ли травят? Если б не Оленька, хрен бы он тут ошивался. Вот бестия, одиннадцати лет еще нету, а взрослый мужик ужом извивается, только чтобы к ней прикоснуться.

Как она тогда, первого сентября, его заклеила! И ведь заскочил-то всего на минутку, отдать братику диск с игрушками, а его за стол усадили: «Ну, посидите, выпейте с нами бокальчик... Праздник все же – День знаний!»
Гугл был голоден и решил остаться.

И вот тогда, за обедом, возникли перед ним эти глаза – любопытные, озорные глаза Оленьки. Глаза, легкомысленно вопрошающие: «Ну что, побежишь за мной? Хочешь меня догнать?» Пока сидели за столом, она застенчиво строила Гуглу глазки, а в конце обеда, когда взрослые слегка захмелели, она начала откровенные провокации. Детям всегда передается общее опьянение, даже если сами они пьют безобидный компот.

Оленька, сидевшая напротив, затеяла игру в «чайный баскетбол»: она скатывала маленькие шарики из конфетных фантиков и бросала их через стол, пытаясь попасть в чью-нибудь чашку. Его чашка казалась ей самой привлекательной, – Гуглу пришлось несколько раз доставать из своего бокала Оленькины «мячики». Когда очередной из них звонко шлепнулся в горячий чай, и брызги полетели ему в лицо, Оленька залилась таким смехом, что отец не выдержал и рассерженно рявкнул. Обиженная девочка выбежала из комнаты. Возникла неловкость, и Гугл, чувствуя свою причастность, пошел ее успокаивать.

Оленьку он нашел на кухне. Облокотившись на подоконник, она смотрела в грязное окно, выходящее во двор на мусорные баки. Он подошел к девочке и сказал:

– Да, ладно, пойдем... Я же не обижаюсь!

– А чего он орет? – всхлипнула Оленька. Она заплакала настоящими, мокрыми слезами, которые текли по ее щекам и падали на пол.

Гуглу эта реакция уже тогда показалась неоправданно преувеличенной. Он положил руку девочке на плечо, пытаясь потянуть ее обратно в комнату. И вот тут, как только случился телесный контакт, Оленька упала Гуглу на грудь и совсем разрыдалась. Он гладил ее по спинке, утешал словами, а она все плакала и плакала, как если бы не хотела конца этого утешения.

Впоследствии, анализируя ситуацию, Гугл вообще пришел к выводу, что Оленькины слезы возникли не потому, что она обиделась на отца, а потому, что к этому моменту уже отчаялась привлечь к себе его, Гугловское внимание, или, попросту говоря, влюбить его в себя.

Для него все это было равносильно инъекции в кровь сильного сексуального стимулятора. Забытая сладкая боль разлилась у него внутри, и он сорвался.

После обеда затеяли игру в жмурки: братик Коля, Оленька, соседский мальчик Кирюша и Гугл. Бесились на славу, – он не оттягивался так уже давно. К его изумлению оказалось, что в игре заложено давно им забытое весьма двусмысленное, или, лучше сказать, провокационное, правило: когда водящему удается кого-нибудь ухватить, он должен, не снимая с глаз повязки, назвать имя пойманного. И это необходимо сделать на ощупь...

Конечно, Гугл мог без особых затруднений вслепую отличить девочку от мальчика, но его плохо управляемые руки, казалось, сами норовили подолгу обследовать добычу от головы до коленок спереди и сзади, как будто их хозяин никак не мог разобрать, кто на этот раз попался. Легализованная форма петтинга – вот, что такое эти пресловутые жмурки! Тискаете ли вы ваших мявок? – вопрошает рекламный слоган. – Конечно! Им же нравится тискаться...

Оля в тот день была в капроновых колготочках и коротком платьице шоколадного цвета. Гугл, естественно, предпочитал водить, для чего периодически имитировал ошибку идентификации: держа в руках Оленьку, он во всеуслышание объявлял, что поймал Кирюшу. Под всеобщий смех ему снова завязывали глаза, и ловля продолжалась.

Если же водил кто-нибудь из мальчишек, тогда уже его глаза, освобожденные от повязки, имели волнующую возможность в подробностях изучать ее трогательные длинные ножки лесной косули и периодически сверкавшую маленькую попку, приводя голову в состояние полного одурения. Когда девочка нагибалась, подныривая под руку водящего, чтобы уйти от преследования, подол платьица поднимался, и сквозь реденькие капроновые нити просвечивали очаровательные белые трусики. Вот так и поиграли...

Оленька, попадаясь к нему в руки, уже наперед знала, что сейчас последует подробное изучение ее нежных детских рельефов, и заранее нервно подхихикивала – почти беззвучно. Более того, в разгаре игры Гугл, слегка подглядев в щель, образовавшуюся под съехавшей черной повязкой, отчетливо увидел, что девочка нарочно старается угодить в его крепкие объятия: стоит, готовится, дрожит, а потом – как под танк бросается... Поймав Оленьку, он цепко обнимал ее левой рукой, направляя правую в узенькую промежность, и зажимал ее горячей ладонью уверенно и властно. Девочке это нравилось. Она замирала, как завороженная, и начинала медленно обвисать на его сильных взрослых руках.

Зажимать девочек ребята начинают обычно лет с десяти. Так проявляется агрессивный характер мужской сексуальной природы. Девчонки провоцируют мальчиков, дразнят их, после чего убегают, – это типичное проявление их женской сексуальной природы. По «правилам игры» девочку надлежит догнать, схватить и зажать. Некоторые еще хотят, чтобы их поцеловали. Чудесная игра, очень возбуждающая!

Гугл начал играть в это поздновато, лет, наверное, с тринадцати, когда ровесницы, обросшие уже лобковым пушком, предпочитали другие игры, гораздо более взрослые: они ходили парами, томно вздыхали и бросали красноречивые взгляды на старшеклассников, заглядываясь на их проступающие темные усики. Так что, ему играть пришлось на даче с малышней. Вот, собственно, и вся сексопатология...

Поймав Оленьку и зажав ее, Гугл, затаив дыхание, ощущал подушечками пальцев тверденький хрящик внутри мягкого и горячего пирожка девочки. Пирожок ритмично пульсировал, предлагая руке поддержать этот внутренний ритм и сжимать его толчками, прерывисто. У мальчиков это действо называется грубовато – дрочить. Постепенно он постиг элементарную физиологическую истину: нормальная десятилетняя девочка хочет, чтобы ее поймали, зажали, поцеловали и... подрочили писю. Нет, все-таки подрочили – нехорошо. Погладили!

Это просто, как дважды два! Можем сформулировать нашу теорему и в более общем виде: нормальная десятилетняя девочка хочет. Если девочка не хочет хотя бы иногда, у нее какие-то проблемы с развитием.

У Оленьки проблем с развитием не было. Она давно уже разделила всех мужчин на тех, кто с ней «играет» и тех, кому нужно, чтобы она «хорошо себя вела», то есть, попросту, не мешалась. Последних было большинство. Поэтому, когда приходил Гугл, Оленька откровенно заводилась и начинала светиться изнутри манящим нимфеточным пламенем, превращающим его в пылкого нетерпеливого мотылька.

Пылкого, потому как и сгореть тут недолго... Попадающий в это пламя, перестает принадлежать самому себе – завороженный волшебным сиянием, он готов отдать последнее за счастье быть рядом. Быть рядом и надеяться, что в один прекрасный момент она метнется в сторону, озаряясь лукавой полувзрослой улыбкой, и бросит дразнящее: «Не догонишь!..»

…Гугл сделал несколько шагов по коридору, повернул за угол, запнулся за чьи-то сапоги, чертыхнулся вполголоса и, держась за стенку, подошел к следующей двери. Это была ванная комната. Он зажег свет и вошел внутрь. Тоже ничего себе местечко... Тазики с замоченным бельем, черная плесень на стенах, застарелый запах сырости и хозяйственного мыла...

И опять этот свет – тусклая двадцатипятиваттная лампочка, извечная свидетельница нужды и медленного умирания. Символ угасания, лучше не скажешь... Близкое ощущение возникало у него от советских художественных фильмов пятидесятых годов – черно-белых лент, слегка пожелтевших от времени и похожих на фотографии цвета сепии.

Все это вызывало такую тоску, что он готов был бежать отсюда немедленно, но... Надо же! Ведь она здесь моется! Эта его сладкая конфеточка – распускает свои русые волоски до самой поясницы и стоит вот тут, под нежными струйками теплой воды...

Если бы у него появилась некая сверхъестественная возможность ежедневно наблюдать такую, казалось бы, вполне обычную гигиеническую процедуру, Гугл, пожалуй, согласился даже переселиться в эту коммунальную конуру! С ее плесенью, дустом и бесчисленными старушками, ползающими по узкому коридору туда-сюда... Да где же все-таки она, эта озорница?

Он двинулся дальше по коридору, набрел на туалет и решил зайти. Да-а... Сантехника, которую прогресс явно не коснулся... На покосившемся фаянсовом унитазе, сочащемся несмолкающим потоком ржавой воды из грубого черного бачка, висящего под грязным потолком, зияла, неряшливо замазанная пластилином, рваная трещина, обрамленная остатками застрявших нечистот. Сверху из трубы периодически капало...

Картинка из фильма ужасов… Но здесь она писает! Приспускает маленькие белые трусики и слегка приседает, как кошечка, почти не касаясь попкой замусоленного общественного стульчака. И устремляет сосредоточенный взгляд наверх. Да, точно, сидит вот так минутку неподвижно, пока бежит из узкой дырочки щекочущий светлый ручеек. Пис-с-с-сь...

Гугл поднял взгляд на то место, куда, по его представлению, Оленька направляла свои глаза в самый трогательный момент – на маленькое световое окно, ведущее в коридор. Среди всеобщей махровой грязи подоконничек этого оконца показался ему подозрительно чистым, как если бы кто-то регулярно вытирал тут пыль.

Он протянул руку наверх и пошарил на узкой полочке. Пальцы наткнулись на небольшой предмет вроде записной книжки. Точно, какой-то блокнотик. Блестящая обложка из розового пластика была украшена вырезанной по контуру Белоснежкой из известного мультика.

Раскрыв его на середине, Гугл прочитал: «...Наташка говорит ей в лагере задирали юбку и щупали парни из 2 отряда...» Вот это да! Дневник! Маленькие листочки были плотно исписаны аккуратным детским почерком – писала, несомненно, девочка... Дневник Оленьки!

Он открыл первую страницу. «2 сентября. Мама разрешила зделать манекюр я хотела розовым но Наташка дала мне перломутровый с блёсками. Одела голубые гольфы и новые красовки Марина Павловна сказала некрасить рисницы ато будет выгонять с урока к деректору. А я всёровно не множко крашу мне так нравится и все мне в метро улыбаются а когда не крашу необрощают внимание!!!

3 сентября. Ксюша принесла рыжево хамечка она обещала мне потом его на 3 дня! Буду с ним в месте спать!

4 сентября. Приходил дядя Г. кажется он меня любит Наташа сказала он тебя хочет! Её тоже дядя саша щупает когда приходит в гости и целует даже!!! А дядя Г. меня не целует...»

Гугл оторвался от чтения – кто-то прошел мимо туалета быстрыми легкими шажками. Дождавшись, пока шаги смолкнут, он аккуратно положил находку на прежнее место и вышел в коридор.

Оленька оказалась в комнате братика рядом с компьютером.

– У тебя последняя жизнь осталась! – визжала она, не обращая внимания, что Гугл подошел сзади и положил руки ей на плечи. Вдруг она обернулась к нему, поймала ладошками его пальцы, сжала их и, капризно скривив ротик, потребовала:

– Покрути!..

Это было волшебное слово, в ответ на которое он должен был взять девочку сзади подмышки и вращать ее кукольное тельце по кругу, то поднимая его вверх, то опуская к самому полу – этакое «чертово колесо» в миниатюре. Гугл, правда, и этот невинный аттракцион научился использовать в своих корыстных целях: руки он располагал на животе Оленьки таким образом, чтобы пальцы имели возможность дотянуться до мягкой складочки внизу и надавливать на нее во время вращения. Он взял девочку на руки, и она обхватила его ножками, оказавшись с ним носом к носу.

– Ну, что ты! Здесь же негде! – зашептал он ей в самое ушко, касаясь щекой ее лица и дотрагиваясь губами до прозрачной розовой раковинки, щекоча ее своим дыханием. – Здесь же тесно...

Его руки поддерживали Оленьку за попку, и правая его ладонь уже начала свое коварное путешествие в теплую складочку между разведенными ножками. Пальцы, как обкурившиеся подростки, мотались по Оленькиным колготкам туда-сюда, отыскивая едва заметный шовчик на сращении, и самый наглый из них – средний палец правой руки – уже настойчиво массировал впадинку между губками, разогревая капрон, как будто намереваясь проникнуть сквозь него прямо внутрь девочки.

– А на деньрожденье придешь? – хитро спросила Оленька, вытягивая руки, обнимающие Гугла за шею. Теперь она висела на сплетенных ладонях, плотно прижимаясь промежностью к его животу.

– Когда? – он опустил ее голову к самому полу так, что хвостики коснулись паркета. При этом попку Оленьки он подтянул наверх, к своей груди, и подол платьица, задравшись, упал девочке на живот.

Его взору открылось дивное зрелище: сквозь капроновые колготки, плотно облегающие худенькие бедра и животик, маняще просвечивали белые детские трусики. Трусики эти, вероятно, стали девочке уже маловаты, поэтому они глубоко врезались в складочку между ножками, превратившись в этом месте в узкий белый жгутик, обнажающий розовые губки. Гугл практически совсем перевернул тело девочки вниз головой, приближаясь лицом к заветному месту, но тут Оленька, хохоча, уперлась ручками в пол и стала извиваться всем телом.

– Пусти, пусти!.. – пищала она непрерывно, обнимая его за шею теперь уже ножками. – В субботу!..

Братик по-прежнему упрямо пялился в монитор и очумело кликал мышкой, совершая левой рукой отрывистые удары по клавишам. Видимо его последняя жизнь еще продолжала отсчитывать свои роковые мгновения.

– Приду... А во сколько?

– Не знаю... Спроси у мамы...

Оленька резко вскочила на ноги и, поправляя на бегу платье, выпорхнула из комнаты. Хлопнула входная дверь. Это вернулись родители: улыбчивая Татьяна, гордо несущая свое статное женское тело, и худощавый Валера с вечно играющими желваками на смуглых цыганских скулах.

– Оо-х, как на улице-то хорошоо, – нараспев произнесла Татьяна, снимая длинную шубу. – А вы-то тут как?

– У нас последняя жизнь осталась, – подпрыгивая на одной ножке, радостно сообщила Оленька. – Скоро кончится!

– Спать пора... спать. Мыться и спать! Жизнь у них скоро кончится... Придумают же... – заворчала Татьяна, подталкивая дочь под попку по направлению к ванной.

Гугл тоже заторопился, принялся складывать в сумку принесенные диски. Когда стали прощаться, Валерий негромко спросил:

– Мы тебе что-то должны... за работу?

– Ну что ты, пустяки... На винчестере накопились ошибки, – я обслужил... Все исправил, выполнил дефрагментацию...

– А в прошлый раз?

– Ну, тогда пришлось систему переинсталлировать...

– Так сколько?

– Нет-нет, что ты... Для меня это и не работа даже... Так, развлечение...

– В субботу у Оленьки день рождения, – перебила Татьяна. – Будем рады вас видеть!

– Спасибо... Обязательно. А во сколько?

– Дети приглашены к пяти... Да, приходите в любое время, когда вам удобно!

Гугл ушел, наполненный впечатлениями этого дня, довольный и возбужденный, – как шпион, которому удалось раздобыть секретные документы особой важности. Оленькин дневник не выходил у него из головы. С ума сойти! «Дядя Г. меня не целует!» Действительно... Любит – и не целует! Надо целовать девочку... Девочка хочет целоваться... Готова попробовать... в первый раз с мужчиной...

И подружка тоже хороша! Дядя Саша ее там щупает... Все нормальные девчонки уже обзавелись любовниками... Ведь одиннадцать скоро! Интересно посмотреть на эту подружку... Как ее, Наташка, кажется?.. Кстати, она ведь тоже, наверняка, будет в субботу на дне рождения! И другие подружки... Так ведь это же просто... праздник какой-то! Как говаривал Карабас-Барабас...

Хорошо бы только еще успеть почитать розовый дневничок, прежде чем общаться с этими девочками... Там может оказаться масса любопытных вещей... Интересно, чем они еще занимаются? Может быть, друг с другом? Или вдвоем с этим дядей Сашей?.. Тогда это вообще будет… уникальнейший компромат!

Супер-пупер! Какой он молодец! Как его только осенило пошарить рукой в том укромном уголочке! Интуиция! А ведь точно – он сможет делать теперь с этими девчонками все, что угодно! Можно же запросто шантажировать их информацией из этого тайного первоисточника!

«А откуда вы знаете?» – спросят они, открыв рты.

«Откуда-откуда... Знаю! Я про вас все знаю! Я – всевидящий! Ну-ка, спускай трусики... Ааа, девочка! Я вижу, ты здесь трогала у себя... Терла пипочку? Любишь тут трогать? Дааа??? И дядя Саша любит?.. Ну-ка, рассказывай все сама, а то мы маму позовем... Мама не обрадуется, когда узнает, что вы делали с дядей Сашей!..»

Его захлестывали все эти возбуждающие проекты всю дорогу до самого дома. И когда он уже погасил свет, ложась спать, перед глазами снова всплыли маленькие странички в клеточку, исписанные нетвердым детским почерком с грамматическими ошибками. Эх, надо было почитать побольше! Ну, чего он испугался? Поосторожничал...


 23

Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки · Контакты · Добровольные пожертвования
Митя и Даша · Последняя жизнь · Чепухокку · Электрошок · Пазлы · Процедурная · Божья коровка · Лолка · Доля ангела · Эффект бабочки · Эбена маты · Андрей Тертый. Рождество · Хаус оф дед · Поцелуй Родена · Белые крысы · Маслята · Смайлики · Три смерти · Ехал поезд запоздалый · Гиперболоид инженера Яина · Стилофилия · Школьный роман · Родинка · Лихорадка Эбола · Красненькое оконце · Версия Дельшота
В оформлении использованы работы: САЛЛИ МАНН, ТРЕВОРА БРАУНА, ДЖОКА СТАРДЖЕСА, РЮКО АЗУМЫ, СИМЕНА ДЖОХАНА, МИХАЛЬ ЧЕЛБИН и других авторов, имена которых нам не известны, но мы будем признательны, если вы сообщите их в редакцию сайта.
Copyright © , 2008-2012.
При использовании текстов прямая активная ссылка на сайт обязательна.
Все права охраняются в соответствии с законодательством РФ.