сегодня 17 ноября, суббота. Но и это пройдет... Впрочем, я лгу.


Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки ·
Контакты · Добровольные пожертвования

Мой дневник

Мой дневник





Поставьте к себе на сайт баннер:

Код:
<a href="http://alokis.com" title="Алеша Локис. Запретные влечения"><img src="http://alokis.com/Images/banner88x31a.gif" alt="Алеша Локис. Запретные влечения"></a>
еще варианты:









Мои друзья:
Нимфетомания

INFOBOX - хостинг php, mysql + бесплатный домен!

Русская эротика



Поцелуй Родена
(Романчик)



123456789 11121314151617181920
212223

10

В последнее время наш общий дружок приезжает со своей молоденькой подружкой, Сусанной. Роден не афиширует своих тайных отношений с этой приятной и неглупой девушкой, но и не особенно скрывает: пусть думают, что хотят. Они привозят пару бутылочек хорошего вина и чего-нибудь к чаю, сладенького. Вино, естественно, сухое — красное или белое, в зависимости от того, что мы готовим на ужин, мясо или рыбу.

Родион предварительно звонит Мартышке, чтобы задать стандартный гостевой вопрос: надо ли что-то захватить? Интересно, как он называет ее по мобильнику: солнышко? кисонька? зайчонок? Так же, как в постели? Нет, скорее всего, просто по имени. Он достаточно осторожен — а вдруг я подслушиваю.

Мы ужинаем и непринужденно болтаем — как правило, о пустяках. Все упражняются в остроумии и риторике. Я самый молчаливый: больше наблюдаю, анализирую, что стоит за фразой, за интонацией, за взглядом. Одно слово: папочка. Крестный отец.

За чаем мы частенько играем в «шляпу». Мартышка нарезает пачку бумажек размером со стодолларовую банкноту и отсчитывает всем поровну, штук этак по двадцать-двадцать пять, изредка поглядывая на получателя, как кассирша, выдающая зарплату, — пользуется ролью хозяйки, чтобы подвергнуть присутствующих гипнотическому воздействию своего взгляда и голоса: одиннадцать, двенадцать, тринадцать… Глядя со стороны, можно подумать, что на счет «двадцать пять» гипнотизируемый должен, закатив глаза, упасть навзничь, — так она колдует.

Получив на руки листочки, мы пишем на них по одному слову и сворачиваем в трубочки, чтобы текст не был виден. Слово должно быть существительным и может обозначать что угодно. На некоторое время в гостиной повисает затишье перед боем — только шуршат бумажки да постукивают чайные ложечки.

Когда все листочки надписаны и свернуты, ими наполняют большую фетровую шляпу — это головной убор моего дедушки, пропитанный кокаиновым дымом петербургских богемных притонов столетней давности; когда-то в нее бросали царские ассигнации, жертвуя средства на возрождение русской мысли — политической или поэтической, теперь неизвестно.

Роден пишет, сохраняя на лице озорную готовность совершить нечто безнравственное или даже хулиганское: почти убежден, что стоит мне отвернуться, он покажет Мартышке язык или скорчит рожицу. Та наоборот, играет пай-девочку: ее головка склонена набок, а коленки плотно сведены вместе — ни дать, ни взять, прилежная школьница на уроке родной речи. Кому придет в голову, что сладкая истома уже затаилась меж ее бедер? Но разве могло ускользнуть от моего глаза, что для Родена она надела тонкие белые лосины, придающие ее попке особенно аппетитную округлость? Соблазняет мастера поверхностью мрамора. Возбуждает острие его резца.

Уж не знаю, замечают ли это другие, но меня не проведешь: папуля чувствует, какой блеск появляется в ее глазах вместе с тряпицей, надетой для него. Я сравниваю мою Мартышку с семилетней дочерью нашей московской родственницы, которая иногда гостит у нас на даче, — сходство исключительное: маленькая Эммочка, сама того не ведая, раскрывает мне этот Мартышкин секрет, называемый иначе тайной женского обольщения…

Они приезжают обычно к обеду — красиво одетая молодая мама с очень красиво одетой маленькой девочкой. Две путешествующие профурсетки. Пока взрослые выполняют свой ритуал: дежурные улыбки, отрепетированные жесты, сдержанно-восторженные восклицания, сопровождающие обязательную экскурсию по территории с осмотром зеленых насаждений, — Эммочка молча строит мне глазки, вероятно, выясняя, питаю ли я прежний интерес к ее персоне. Всё ли в порядке с этим джентльменом, состоявшем некогда в списках ее поклонников?

Она долго наблюдает, то пряча свой взгляд, то вновь выныривая, — это продолжается не менее часа, но где-нибудь перед самым обедом девочка вдруг, улучив подходящий момент — абсолютным женским чутьем определив, что всем сейчас не до нас, — хватает меня за рукав:

— Покажите, пожалуйста, где можно помыть руки, — произносит она так, как если бы мы встретились впервые.

— С удовольствием, Эммочка, — отвечаю я, соблюдая тональность.

Взявшись за руки, мы шествуем в просторный санузел с ванной, душевой кабиной, стиральной машиной, туалетным столиком, множеством зеркал и шкафчиков; помещение освещено большим окном с видом на яблоневый сад.

— Ой, как тут красиво! Я ведь здесь когда-то была? — восклицает Эммочка.

— Конечно, в прошлом году! Мы с тобой ловили кузнечиков вон на той лужайке, — я показываю рукой в окно.

Девочка на мгновение задумывается. Затем глаза ее делаются хитрыми, и она неожиданно спрашивает, казалось бы, не в тему и почему-то шепотом:

— Ты заметил, какие у меня носочки с воланами?

— А как же! — шепчу я в ответ. — И косичку тоже!

У Эммочки на этот раз изысканная прическа с французской косой, асимметрично лежащей на ее всегда чисто вымытой головке. Она из тех счастливых девочек, о внешности которых мамы заботятся не меньше, чем о своей собственной.

— Ааа! — улыбается она, кокетничая со своим отражением в высоком белом трюмо. — Это мама в журнале такую нашла. «Коснополитен», кажется… А маечка и трусики у меня из «Кволли». Хочешь посмотреть?

— Еще бы! — оглядываясь на дверь, выдыхаю я.

Эммочка задирает до самых подмышек подол своего стильного балахона.

— Вот, смотри. Модель «Баттерфляй». Двадцать девять мотыльков на маечке и одиннадцать на трусиках, дядя Боря считал. Он даже поцеловал каждого мотылька, — последнее она добавляет совсем тихо, глядя мне прямо в глаза. — Только это тайна. Ты никому не говори, ладно?

— Конечно! — горячо шепчу я. — Это же тайна! Могила! — я делаю страшные круглые глаза, и Эммочка многократно кивает, она мне верит. — А кто это, дядя Боря?

— Ну, дядя Боря, мамин друг. Они вместе работают. Он начальник рекламного отдела, кажется. Ему ужасно нравятся мои мотыльки. Он говорит: «мадам Баттерфляй». А еще: «девочка из Нагасаки».

Очаровательно, — думаю я. — Ему нравятся ее мотыльки. Я даже догадываюсь, какие из них самые любимые.

— Прикольно, — говорю я вслух и закрываю дверь на задвижку. — Иди ко мне, солнышко…




123456789 11121314151617181920
212223

Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки · Контакты · Добровольные пожертвования
Митя и Даша · Последняя жизнь · Чепухокку · Электрошок · Пазлы · Процедурная · Божья коровка · Лолка · Доля ангела · Эффект бабочки · Эбена маты · Андрей Тертый. Рождество · Хаус оф дед · Поцелуй Родена · Белые крысы · Маслята · Смайлики · Три смерти · Ехал поезд запоздалый · Гиперболоид инженера Яина · Стилофилия · Школьный роман · Родинка · Лихорадка Эбола · Красненькое оконце · Версия Дельшота · Смертное ложе любви
В оформлении использованы работы: САЛЛИ МАНН, ТРЕВОРА БРАУНА, ДЖОКА СТАРДЖЕСА, РЮКО АЗУМЫ, СИМЕНА ДЖОХАНА, МИХАЛЬ ЧЕЛБИН и других авторов, имена которых нам не известны, но мы будем признательны, если вы сообщите их в редакцию сайта.
Copyright © , 2008-2018.
При использовании текстов прямая активная ссылка на сайт обязательна.
Все права охраняются в соответствии с законодательством РФ.