сегодня 31 октября, суббота. Но и это пройдет... Впрочем, я лгу.


Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки ·
Контакты · Добровольные пожертвования

Мой дневник

Мой дневник





Поставьте к себе на сайт баннер:

Код:
<a href="http://alokis.com" title="Алеша Локис. Запретные влечения"><img src="/Images/banner88x31a.gif" alt="Алеша Локис. Запретные влечения"></a>
еще варианты:









Мои друзья:
Нимфетомания

Русская эротика



Лолка



1234567891011121314151617181920
 2223242526272829303132

21

Из оцепенения Миню выводит легкий стук в дверь. Он вздрагивает. Поднимает Таню на руки, укладывает на диван и накрывает одеялом. Затем выглядывает в коридор.
— Пойдем с нами на кухню, — вполголоса говорит ему Сережа Кулешов, который уже вернулся от отца. — Маму помянем...
— Да-да... Я сейчас... Оденусь только.
Миня возвращается к Тане, поправляет ее, накрывает с головой, а сверху накидывает покрывало. Маскирует. Затем натягивает штаны и рубаху, подходит к зеркалу. Нет. Он не может смотреть на свое лицо. Он идет в ванную, долго умывается. Ему зачем-то нужно сейчас много воды — плещет и плещет на лицо холодную воду... Вода спасительна. Никогда еще вода не была для него так необходима. Это какое-то ее особое свойство, надо обдумать это после. Но не сейчас!!!
Наконец он промокает лицо полотенцем и выходит на кухню. Там накрыт стол — на скорую руку: пол-литровая бутылка водки, сыр, оливки, хлеб, печенье. Ира и Сережа молча сидят рядом.
— Миша, садись, — зовет его Ирина. — Тебя ждем...
Они выпивают — не чокаясь — по стопке. «За усопшую». Потом еще. Оказывается, у мамы накануне случился сердечный приступ. В метро. Она ждала поезд на станции «Маяковская», той самой кроваво-красной станции. Стояла у стенки, выложенной кусочками красной смальты, да так и сползла по ней на пол.
Они выпивают еще по стопочке, без тоста, молча. Миня не закусывает, он не может есть. Миня знал Сережину маму, даже хорошо знал, она частенько приходила посидеть с Наташкой. Забирала ее из садика, кормила — она же бабушка, молодая бабушка: сорок девять лет. В субботу похороны. Они выпивают по последней. За упокой души.
— Спокойной ночи, — тихо говорит Миня, вставая из-за стола. Ему тяжело.
— Спасибо тебе, Миша... Уж прости, что мы тебя сегодня так...
Он только качает головой. Слезы стоят у него в глазах. Помянули усопшую...
Миня запирается у себя в комнате на ключ. Садится на диван. Открывает Таню, которая лежит на спине с приоткрытым ротиком. Как недавно после ванны. Только бледная. На лице совершенная безмятежность, почти улыбка. Ангел... Кажется, откроет сейчас глазки и спросит: «Ну, где же ты был так долго? Я даже уснула...»
Миня достает из серванта бутылку коньяка — подарок от кафедры на день рождения — и пьет прямо из горлышка. Спиртное действует на сознание так же, как вода из-под крана действует на лицо: пока плещешь, можешь существовать. Глоток — журчание — ожог слизистой — и целую минуту ты еще жив. Следующая минута потребует нового глотка, но это сейчас не важно. Прожить целую минуту — это уже кое-что.
Главное — потерять систему координат, не знать, где плюс, где минус, где ноль. В идеале — даже перепутать оси. Когда не можешь отличить правое от левого, верхнее от нижнего и прошлое от будущего, появляется надежда забыть, что хорошо, а что плохо. Даже если знал.
Работающие программы, таким образом, удается хоть как-то затыкать, иначе они приходят к каким-то самостоятельным выводам и задают всякие лишние вопросы. Как раз для таких случаев и существует это аппаратное воздействие: кап-кап коньячком непосредственно на радиатор процессора — и сразу легче. Только раскаленный металл шипит, выбрасывая облачко алкогольного пара: пшшш... Еще минута жизни.
Еще глоток... Еще пшшш... Еще минута...
На чем же мы остановились?
Ааа... Эта девочка уже была в его жизни... очень, очень давно... надо вспомнить... ему очень нужно вспомнить, как это было... точно, точно... он не может ошибаться... таких совпадений не бывает... эти длинные чуть выгоревшие ресницы... и царапинка на правом виске... дышит прямо ему в лицо...
Да-да... он догнал ее у разбитой лодки... на Петровском пляже... он бежал за ней, бежал... так долго не мог догнать... пока она не упала... на песок, и поползла, спряталась за лодкой, он обнял ее... не бойся... и она закрыла глаза... да-да, эти длинные ресницы, и царапинка, и дышит прямо... ну, ложись вот так... а голову мне на плечо... и ничего не делай, просто молчи...
Ты совсем замерзла... губы холодные... давай, я согрею... вот так... сейчас, сейчас... я еще глотну... и тебе дам... капельку... жжет немножко?.. ничего, зато согреешься... ты, наверно, долго купалась?.. даже губы посинели... глупенькая... купальник-то сняла?... ой, вся замерзла... ножки тоже холодные... и попка... давай скорее греться... прижимайся... вот так...
Миня гладит девочку, греет ее своими руками. Греет ее губами и всем своим телом, прижимая к себе сильно-сильно. Еще глоток коньяка. Уже теплее. Танюша уже не дрожит, просто расслабилась в его объятьях. Хорошо, что лодка прикрывает их переплетенные тела от ветра — так лежать можно долго, не замерзнешь. Песок ведь теплый, целый день было солнце.
Еще глоточек... тебе хватит, только губы помочим, вот так, губами... поглубже?.. ты шалунья... ну, хорошо, хорошо... я же тебя люблю... как ты захочешь, так и будет... еще сильнее?.. давай... грейся, грейся...
Еще ближе, еще теснее. Чем теснее, тем теплее.
Вот хитренькая... ближе не бывает... бывает только глубже... да?.. ты хочешь?.. Таня, я боюсь... у меня этого никогда не было... не было с девочкой... хорошо, чуть-чуть... как ты захочешь, так и будет.
Только еще глоточек, можно?.. а тебе только губы... вот так... губами... и губами тоже глубоко... мы с тобой почти согрелись... когда танцуешь, быстро становится тепло... а ты молодец, у тебя ловко получается!.. нет, правда, правда!.. никогда не скажешь, что в первый раз!.. мне с тобой очень хорошо... ты — самая лучшая... я тебя люблю.
Еще глоточек... опять так же?.. давай, конечно... видишь, ты уже тепленькая... любишь танцевать, любишь... любишь быстро?.. умею... так?.. так?.. так?.. вот проказница... ты нарочно меня дразнишь!.. я могу очень быстро!.. ну, если ты хочешь...
Еще глоточек... нет, зайка, теперь медленно... я сейчас покажу... это тебе не шейк... это кое-что посложнее... ну, скорее, вальс... или танго, трудно сказать... но мы с тобой сольемся... точно, сольемся... это сольюшн... не вальс и не танго — сольюшн...
Вряд ли Осторожный думал когда-нибудь, что от педофилии до некрофилии всего один шаг: ведь мертвая лолочка — это почти спящая лолочка. Даже лучше, потому что с ней действительно можно делать абсолютно все. Абсолютно все он и сделал, хотя прежде и не собирался.
...Миня проснулся в три часа ночи. Первое, что он увидел в косом луче от уличного фонаря, был до боли знакомый гобелен над диваном: пастушок с дудочкой, пасущиеся овцы, светлый ручеек с далеких гор. Но теперь Миня точно знал, что все барашки веселые, а один почему-то грустный. И его необходимо куда-то спрятать.


1234567891011121314151617181920
 2223242526272829303132

Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки · Контакты · Добровольные пожертвования
Митя и Даша · Последняя жизнь · Чепухокку · Электрошок · Пазлы · Процедурная · Божья коровка · Лолка · Доля ангела · Эффект бабочки · Эбена маты · Андрей Тертый. Рождество · Хаус оф дед · Поцелуй Родена · Белые крысы · Маслята · Смайлики · Три смерти · Ехал поезд запоздалый · Гиперболоид инженера Яина · Стилофилия · Школьный роман · Родинка · Лихорадка Эбола · Красненькое оконце · Версия Дельшота · Смертное ложе любви · Bagni Publici · Смерть Междометьева · Пелевин и пустота · Сладкая смерть · Happy End, наконец! · После карантина · Живые лайки · Беллочка
В оформлении использованы работы САЛЛИ МАНН, ТРЕВОРА БРАУНА, ДЖОКА СТАРДЖЕСА, РЮКО АЗУМЫ, СИМЕНА ДЖОХАНА, МИХАЛЬ ЧЕЛБИН и других авторов, имена которых нам не известны, но мы будем признательны, если вы сообщите их в редакцию сайта.
Copyright © , 2008-2020.
При использовании текстов прямая активная ссылка на сайт обязательна.
Все права охраняются в соответствии с законодательством.