сегодня 18 августа, суббота. Но и это пройдет... Впрочем, я лгу.


Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки ·
Контакты · Добровольные пожертвования

Мой дневник

Мой дневник





Поставьте к себе на сайт баннер:

Код:
<a href="http://alokis.com" title="Алеша Локис. Запретные влечения"><img src="http://alokis.com/Images/banner88x31a.gif" alt="Алеша Локис. Запретные влечения"></a>
еще варианты:









Мои друзья:
Нимфетомания

INFOBOX - хостинг php, mysql + бесплатный домен!

Русская эротика



Хаус оф дед

От нее незабываемо пахло потиком — не сказать, чтобы взрослым потом, нет, именно таким детским потиком, разгоряченным девочковым тельцем — возбужденным и возбуждающим.

Она оказалась местной дворняжкой — то ли дочкой буфетчицы, то ли внучкой гардеробщика, и здесь, на ежедневных детских утренниках, болталась, как списанная елочная игрушка, потускневшая и забытая — какая-нибудь переливчатая сосулька десятилетней давности — и лет ей как раз было где-то около того. Девочка пренебрегала хороводом и не снисходила до пения хором, однако по странной прихоти любила «ручеек», особенно финальную его фазу, которая частенько превращалась в кучу малу.

Обзаведясь у старика-лоточника маской бурого мишки, я направился в туалет: чтобы войти в образ со всей серьезностью, необходимо было привести в соответствие как нос, так и хвост. Общественная уборная, следовательно, стала для меня артистической, а в завершение процедуры я дернул немного допинга, сообщив атмосфере заведения характерный богемный привкус.

Когда я вернулся в залу, то не сразу нашел собственного ребенка, шестилетнего Алешку, вдохновенно продолжавшего терзать гофрированным молотком неутомимо эрегирующие головки безмозглых монстров, хотя это был тот самый игровой автомат, к которому я приставил сына всего пять минут назад. В моем измененном сознании всплыла давно забытая фраза о том, что «за эти пять минут можно сделать очень много» — воистину много. Помнил ли я в этот момент, что на календаре стояла дата — 31 декабря? Сомневаюсь. Тем не менее, это было именно так, и этот последний день уходящего года был в разгаре.

— А ты будешь… — шепнул я на ухо сыну, склонившись над его макушкой.

— Шреком! — выкрикнул он, не оборачиваясь.

— Пошли, купим маску.

На том же лотке мы выбрали зеленое резинотехническое изделие — бугристо-пупырчатое, напоминавшее многоразовый презерватив с рожками для особо пресыщенных пользователей, и Алешка натянул это себе на голову — так, как надевают противогаз по команде «газы». Мы были готовы к операции.

Жертву мы обнаружили возле восхитительного бассейна, наполненного голубыми мячиками, — там барахталось с десяток малышей. Я принял решение воспользоваться этим аттракционом для разогрева.

— Ты пятна! — негромко крикнул я девочке, шлепнув ее по попке, и нырнул в пузырчатые волны.

Она удивленно улыбнулась и последовала за мной — немного неуверенно, как бы слегка сомневаясь в серьезности моих намерений. Алешка, однако, не подвел: прыгнув следом, он добавил ей, упавшей навзничь, еще раз по мягким тканям, выкрикнув при этом что-то свое, шрековское. Завязка удалась: бассейн заметно оживился, то и дело оглашаясь вскриками пятнаемых и рыками пятнающих.

В какой-то момент, настигая жертву, я посетовал про себя, что бассейну не достает глубины, — будь он на полметра поглубже, наши догонялки могли бы стать куда более увлекательными. Однако и в таком варианте он был хорош — уже через пару минут игры все без исключения «купающиеся» зазывно дразнили меня, приговаривая: мишка, мишка, меня! Я, признаться, увлекся, но вскоре взял себя в руки, понимая, что не надо распыляться, а пора сменить лягушатник на что-то более содержательное. Первым выбравшись на берег, я поочередно вытянул за руки и за ноги сыночка и девочку.

— Сейчас идем в хаус оф дед, — голосом привидения сообщил я на уши детям, и тогда меня во второй раз накрыло терпким запашком этой малышки. — Но сначала купим тебе наряд.

На этот раз я подошел к лоточнику, держа левой рукой Алешку, а правой — горячую мокрую ладошку своей маленькой пассии. Не отходя от прилавка, я облачил ее в балахон звездочета — широченный черный плащ с серебряными звездами по фону — и черную карнавальную маску с прорезями для глаз, которая завершила образ Прекрасной Незнакомки.

Хаус оф дед, присмотренный мною заранее, являл собой двухместный аттракцион, похожий на классическую пролетку: диванчик с крышей и боковыми дверцами в виде задвигающихся шторок. Передняя стенка вся состояла из большого экрана, по которому игрокам надлежало стрелять из электронных пистолетов, связанных проводами с небольшим прилавочком высотой примерно по пояс.

Посадив детей на диванчик, я забрался внутрь домика и задернул шторки. Магнитная гейм-карта, заблаговременно приобретенная мною на стойке, давала возможность провести тут минут тридцать — по самым скромным подсчетам. Алешка с Незнакомкой уже повизгивали под впечатлением демонстрационного ролика, который крутился на нашем гигантском мониторе. Но я не спешил вставлять карту в слот — необходимо было выполнить все приготовления.

— Так! — начал я тоном распорядителя праздничного шоу. — На время игры мне понадобятся твои джинсы, — обратился я к девочке. — Под этим шикарным плащом они тебе все равно ни к чему, а потом наденем на место, — изрек я, акцентируя слово «место». — Тебе помочь?

— Нет, я сама, — независимо отвечала Незнакомка.

— Только скорее, мы могли бы уже играть! — сказал я.

— Давай быстрее, — поддержал меня сын.

Через полминуты тепленькие штанишки девочки уже были в моих руках — я аккуратно свернул их и подложил Алешке под попку, чтобы подровнять сидящих детей по росту. Краем глаза я видел, что Незнакомка осталась теперь в тонких шерстяных колготках, которые она соблазнительным движением подтянула на себе, прежде чем оправить подол своего нового карнавального одеяния.

— Все! Можно начинать! — продекламировал я, как артиллерийский капитан раскатисто командует: «Батарея, к бою!», при этом с трудом попадая магнитной картой в щель автомата, ибо пальцы мои уже дрожали.

Наконец я справился с запуском, и по сигналу NEW GAME, появившемся на экране, сел на пол по-турецки. Затылок мой оказался при этом меж двух детских коленок: мальчиковой справа и девочковой слева. Все это сильно напоминало кино, как если бы я сидел у подножья первого ряда кресел — на некоем детском утреннике. Отличие было лишь в том, что кинозал здесь состоял только из двух посадочных мест — правого и левого.

Действо на экране сразу же захватило моих маленьких зрителей, и, будучи фигурами интерактивными, они пыхтели, пищали и ежесекундно стреляли по всяким гадам, появляющимся то справа, то слева, то из чердачных окон, то из канализационных люков. Детские коленки тоже участвовали в битве: моей голове и ушам доставались прелестные тумаки, спонтанно производимые Алешкой справа и девочкой слева — оба бойца уже жили этим виртуальным безумством, резонно названным The House Of Dead.

Я же, несмотря на близость экрана, находился в ином пространстве — пространстве детских ножек, болтающихся возле самого моего лица. В неровном киношном свете, меняющемся от бледно-голубого до насыщенно красного, серенькие колготки моей Незнакомки казались то серебристыми, мерцающими подобно ангельским одеяниям, то почти черными, отсылающими мое воспаленное воображение в квартал Красных Фонарей. И хотя мое желание разуть девочку можно было считать вполне невинным, руки мои предательски повлажнели, когда я, крадучись, взял ее за щиколотку.

На ней были дешевенькие кроссовки, скорее всего, обычная школьная «сменка», но когда эти вконец замызганные тапочки оказались под моими пальцами, я тронул их так бережно, как если бы это были хрустальные туфельки. Легкими движениями, не расшнуровывая, я снял сначала ближнюю, правую, а затем и левую. Девочка не препятствовала моим действиям, а когда я разувал левую ножку, она совершила неуловимое движение, помогая мне сделать это.

Теплая нега окутала мою душу. Возвращаясь сейчас в мерцающий полумрак аттракциона, моя память странным образом совмещает эту негу с чуть влажными ступнями моей маленькой Незнакомки, освобожденными от привычной, но изрядно надоевшей обувки. И эти дивные ножки, позволившие мне разуть себя, дарили мне счастье незнакомой прежде свободы: я мог трогать их, прижимать к лицу, целовать, нюхать — словом, делать все те невозможные вещи, которые мне частенько хочется совершать при встрече с маленькими девочками.

Подол длинного черного плаща, украшенного прекрасными и загадочными звездными россыпями, доставал Незнакомке почти до пят — он был широк, если не сказать, просторен, так что ее кукольные ножки терялись в темных глубинах, зазывных до головокружения. Похожее чувство испытываешь, когда свешиваешься над бездонной пропастью, манящей и пугающей одновременно. Чтобы придать ощущению еще большее сходство, я развернулся на сто восемьдесят градусов, встал на колени и накинул подол себе на голову.

Тут было тепло и уютно; игровые звуки казались отдаленными и, главное, перед глазами не мельтешили эти глупые зубастые монстры — а напротив, мягкий сумрак сужающегося впереди пространства как будто приглашал на прогулку, подобно Бунинской темной аллее, напоенной душистыми травяными испарениями после теплого летнего ливня. Тропинка передо мной изгибалась и вибрировала, но уже, казалось, вне связи с внешними шумами; когда же я медленно двинулся вперед, раздвигая лицом трикотажные кущи, они податливо расступились, пропуская меня вглубь. Податливо — я уверен! — она сама сделала это почти незаметное усилие, чтобы открыть мне путь.

Стоя на коленях, я наклонился вперед и глубоко занырнул между ножками. Плащ звездочета, большим черным пологом накрывавший меня сверху, давал возможность свободно использовать и руки: трогать встречающиеся достопримечательности, изучать пальцами окружающие рельефы, гладить и щекотать премилые местечки, недоступные нам в реальной жизни — серой и обыденной рядом с этим праздником нежности, по странной прихоти названным домом мертвых.

Я медленно пробирался вперед, немея от восторга, теряя понятие о собственном теле, становящимся все более невесомым, а вскоре и вовсе отсутствующим, как если бы я уже обрел ту самую точку опоры и даже подковырнул пресловутым рычагом заскучавшую планету, увязшую по самый полярный круг в болоте безысходного благоразумия, которое окончательно рухнуло, когда мои изумленные пальцы, не веря один другому, установили, что на девочке нет трусиков — тонкие колготки были одеты прямо на голое тельце.

Я многократно перепроверил свое открытие — ибо как это возможно: ребенок лишен нижнего белья! какая чудовищная неряшливость или, быть может, провокация? Но как ни пытался я найти до дрожи знакомый краевой рубчик, его не было. Его не было нигде: ни в средней части бедра, куда могли доставать смешные штанишки типа панталон, некогда любимые нашими целомудренными бабушками, ни выше, в горячей области паха, ни на маленьких круглых ягодичках, гладких, как давешние резиновые мячики из сухого бассейна, ни даже в самой углубленной части девочек, между этими теплыми шариками, где нередко оказываются трусики, будучи скрученными в узкий жгут, если их хозяйка чересчур резво двигает попкой и забывает вытаскивать их из серединки, время от времени делая известное движение рукой, напоминающее наблюдателю о милой непосредственности детской повадки.

На Незнакомке трусы отсутствовали напрочь, и это невероятное обстоятельство лишило меня разума в полной мере — то есть, тоже напрочь. Извивающимся ужом я дополз до оси симметрии этого единственного туалета, обтягивающего девочку снизу, и уперся носом в средоточие нескольких швов, известившее меня о том, что дальше двигаться некуда — пик мечтаний достигнут. Судьба, однако, уготовила мне коварную закавыку: колготки были растянуты широко раздвинутыми ножками столь сильно, что между этой точкой — которую я смело назвал бы точкой D — и собственно девочкой оставался зазор неизвестной величины, некая нейтральная полоса, на которой, как сказал поэт, произрастают «цветы необычайной красоты».

Видеть этих цветов я не мог, но ощутить их аромат мне довелось в полной мере: ровно в точке D я нащупал маленькую дырочку — вероятно, шовчик слегка разошелся, и туго натянутый трикотаж не выдержал, обнаружив тут место наибольшего напряжения, которое счастливейшим образом совпало с местом наименьшего сопротивления, куда я не замедлил просунуть кончик языка. Отверстие было столь мало, что моему языку стало больно — он задрожал, сжатый тугими нитями, как носик маленькой макаки, тщетно стремящейся пролезть сквозь прутья клетки.

Он задрожал и задвигался в воздухе — фактически безнадежно — так машет руками падающий канатоходец, достигший купола и потерявший равновесие. Как гимнаст, осознавший свое неминуемое падение. Да и можно ли было назвать это судорожное состояние иначе, чем падением? Безумным падением, не имеющим шансов закончиться…

Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки · Контакты · Добровольные пожертвования
Митя и Даша · Последняя жизнь · Чепухокку · Электрошок · Пазлы · Процедурная · Божья коровка · Лолка · Доля ангела · Эффект бабочки · Эбена маты · Андрей Тертый. Рождество · Хаус оф дед · Поцелуй Родена · Белые крысы · Маслята · Смайлики · Три смерти · Ехал поезд запоздалый · Гиперболоид инженера Яина · Стилофилия · Школьный роман · Родинка · Лихорадка Эбола · Красненькое оконце · Версия Дельшота
В оформлении использованы работы: САЛЛИ МАНН, ТРЕВОРА БРАУНА, ДЖОКА СТАРДЖЕСА, РЮКО АЗУМЫ, СИМЕНА ДЖОХАНА, МИХАЛЬ ЧЕЛБИН и других авторов, имена которых нам не известны, но мы будем признательны, если вы сообщите их в редакцию сайта.
Copyright © , 2008-2012.
При использовании текстов прямая активная ссылка на сайт обязательна.
Все права охраняются в соответствии с законодательством РФ.