сегодня 24 июня, воскресенье. Но и это пройдет... Впрочем, я лгу.


Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки ·
Контакты · Добровольные пожертвования

Мой дневник

Мой дневник





Поставьте к себе на сайт баннер:

Код:
<a href="http://alokis.com" title="Алеша Локис. Запретные влечения"><img src="http://alokis.com/Images/banner88x31a.gif" alt="Алеша Локис. Запретные влечения"></a>
еще варианты:









Мои друзья:
Нимфетомания

INFOBOX - хостинг php, mysql + бесплатный домен!

Русская эротика



Гиперболоид инженера Яина



 23

1

Времена брежневского безвременья рисуются мне сейчас эпохой фальшивого официоза, прогромыхавшего по улицам моей молодости чугунным катком асфальтоукладчика — его задачей стояло похоронить всякий живой росток, дерзнувший вылезти из-под земли без команды сверху, — потому что такой побег мог оказаться непрошеным сорняком на идеологической ниве социализма. Умерщвлению подлежало всё неформатное, будь оно решительно любого свойства: касалось ли это политики, науки, религии, искусства — чего угодно. Природа сексуальности признавалась подчинённой одной лишь движущей силе — размножению вида. Вообще, единственным законным мотивом для разрешения чего бы то ни было полагалась общественная полезность последнего. Причём взятая непосредственно из мертворождённых решений очередного партийного съезда.

Но наше идеологическое светило светило столь ярко, палило столь неумолимо, что асфальтовая броня то там, то тут трескалась, и из ужасных этих трещин произрастали прекрасные цветы зла — прекрасные в своей неформальности. И не было занятия более увлекательного, чем цветы эти поливать и удабривать, любуясь их прихотливыми формами и наслаждаясь их щекочущими ароматами…

Иван Семёнович Яин служил ведущим инженером проектной конторы. Любимым его занятием чуть ли не с самого отрочества было посещение городских бань — однако не из гигиенических соображений, не с целью то есть освобождения от наслоений разного рода нечистот, а напротив, ради приобщения ко всевозможным нечистотам душевного свойства, в быту называемых пороками. Теперь, по прошествии лет, это его грязестремительное хобби получило немалое распространение: соответствующий вид активного отдыха официально именуется сексуальным туризмом. Последний, правда, зачастую носит сугубо потребительский характер и сводится к простому перебору однотипных половых партнёров — их перечислению через запятую после рационально поставленного двоеточия.

Ивана же Семёновича интересовали самые разнообразные проявления человеческого либидо (libido homo sapiens). И только если понятие половой партнёр трактовать достаточно широко — от нескромной картинки в бульварном журнале на коленях мятущегося в муках мальчика-подростка до опять же мальчика-подростка, снова мятущегося в муках, но на этот раз в руках какого-нибудь страстного педагога, вроде Владимира Николаевича Чикатило, — то банные экскурсии нашего героя действительно сексуальным туризмом являлись вполне. Тем более что бань в городе было много — их насчитывалось ровно двести семнадцать, не считая пригородов.

А с пригородами и вовсе под триста — чем не сокровищница для ума пытливого и пылкого — воистину мекка паломника-эротомана, ежедневно до шестнадцати сорока восьми прикнопленного к треклятому кульману. Это, разумеется, по будням. Но зато суббота-воскресенье — это уж, как говорится, святое: дни веселья: вынь да положь. И посему один-два разочка в неделю Иван Семёнович себе что называется позволял: брал пару бутылочек жигулёвского и отпускал удила.

И, будучи человеком педантичным, инженер Яин неизменно делал путевые заметки своих банных похождений — вёл своего рода бортовой журнал, где тщательно фиксировал подробности увиденного, услышанного или каким-либо иным образом почувствованного. Одна из таких записей и легла в основу настоящего повествования — она датирована двенадцатым ноября одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года, пятницей, и у автора нет никаких оснований записи сей не доверять. Обладая же натурой до крайности чувствительной, он, то есть ваш покорный слуга, взял на себя смелость превратить яинские сухие строки, похожие на пояснительную записку к дипломному проекту по теоретической механике, в рассказ соглядатая — как если бы он был очевидцем и, с вашего позволения, ушеслышцем произошедшего. Короче, как говорят англичане, наслаждайтесь.

Чудесным образом место действия — если постараться избежать избитого словосочетания место преступления — нашего лирического героя, то есть местонахождение того самого заведения, куда он направился означенным вечером, носит имя для нашего случая видимо не случайное — бани расположены аккурат на улице Ф. М. Достоевского, некогда Ямской, по тротуарам которой мой знаменитый предшественник истоптал, полагаю, не одну пару башмаков. Не исключаю, что и в баньку ту хаживал. Но вот знал ли о существовании банной чёрной лестницы, вход на которую затаился под аркой, выводящей в боковую улочку, — то неведомо.

Хотя, памятуя о маниакальной дотошности Фёдора Михайловича, его чрезвычайном почтении ко всякого рода деталям — въедливости почти что криминалистического свойства, — вполне допускаю: литератор мог знать, что на эту лестницу, обычно не освещённую, выходят двери всех банных отделений, расположенных на четырёх этажах здания. Яину последнее было известно доподлинно. Так что не сомневаюсь: шагая от ближайшей станции метро по той самой боковой улочке, инженер заранее погружался в лакомое предвкушение чего-то острого и горячего, всякий раз сопровождавшего его тайные похождения.

Скажу больше: уже в самый момент выныривания из подземного царства метрополитена, Яин утрачивал черты, по которым окружающие идентифицировали его с Иваном Семёновичем, инженером проектной конторы такой-то. Он перевоплощался в литературного героя собственных грёз, человека без имени и без возраста, лишённого стыда и совести — всего того, что в реале заставляло его краснеть и кукситься, если кто-нибудь старший грозил пальчиком, приговаривая: ай-яй-яй-яин! И тут, лишившись этого своего противного Я, сошедший с эскалатора Яин взирал на прохожих новым бесстыжим взглядом, просвечивавшим всех их насквозь, подобно рентгену: по одному только полуповороту головы или заносу ноги инженер безошибочно определял любимую позу совокупления и степень готовности к нему рассматриваемого индивида, включая встречных собак и кошек. А также возможность их использования в качестве объектов сладострастия.

Для стороннего наблюдателя, тем не менее, он выглядел вполне рядовым прохожим, каковых тьма: роста и возраста среднего, одет в серое, походка торопливо-осторожная, взгляд вопросительно-предупредительный: я, знаете ли, тут ни при чём, возможно, вы меня с кем-то путаете...

Войдя в банный вестибюль и сдав гардеробщику пальто, называемое в банях верхней одеждой, Яин купил билет и поднялся на второй этаж. Широкая светлая лестница многообещающе шумела гулким разноголосием: вечер пятницы почитался самым гожим временем для культпоходов в баню — народ ломился в чистилище семьями.

Сердце инженера сладостно зажмурилось, и двадцать минут, проведённые им в очереди, показались мучительными часами ожидания в преддверии очередного приключения — душа Яина била копытом прямо по мраморным ступеням, отражаясь в полированном камне розовыми прожилками. Стук усилился, когда инженер был впущен в раздевалку, оборудованную белыми фанерными шкафчиками, ровными шеренгами выстроившимися поперёк большого зала; в промежутках между ними лежали длинные полосатые половики, проштампованные следами мокрых ступней; воздух был насыщен испарениями дезинфицирующего раствора, глаженых простыней и сушёных веников; похожий на санитара опрятный банщик методично ходил вдоль проходов, помахивая деревянной шваброй.

Яин, не мешкая, скинул с себя носильное и облачился в белую банную простыню, напрочь отбросив вместе с нижней одеждой своё яинское Я и сделавшись по сути внекультурным отбросом из детского стишка: хорошо быть кисою, хорошо собакою — где хочу, пописаю, где хочу, покакаю. В таком виде инженер проследовал в гигантский моечный цех, где не без труда отыскал свободную душевую кабинку. И, несмотря на крайнюю степень охватившего его волнения, он, как будто умышленно оттягивая старт грядущего путешествия, заставил себя совершить первичное омовение — уже окончательно и всецело освобождаясь от наслоений цивилизации. Только после этого Яин прошёл в дальний край моечной — туда, где находилась парная.

Дверь её гулко хлопала, выпуская наружу и впуская внутрь, в своё адское чрево, завсегдатаев заведения — любителей горяченького да с оттяжечкой: выходящие были исполнены румяного удовлетворения, будучи приобщёнными к языческому ритуалу очищения размоченными в кипятке берёзовыми ветками. Но Яин пришёл сюда не за этим. Парная была для него лишь тамбуром, транзитным отсеком, где можно было минутку-другую погреться, присев на полок, — но при этом исподволь наблюдая за неприметной дверью, ведущей на чёрную лестницу. Туда шастали якобы проветриться — подышать или покурить, — хотя эта версия была в ходу лишь для непосвящённых: Яин знал, что в прохладный полумрак чёрной лестницы устремляются истые искатели приключений — выходят, словно в открытый космос, пионеры неведомых чувственных наслаждений, именуемых по-научному перверзиями, — самих же странников на птичьем психиатрическом языке обзывают первертами.


 23

Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки · Контакты · Добровольные пожертвования
Митя и Даша · Последняя жизнь · Чепухокку · Электрошок · Пазлы · Процедурная · Божья коровка · Лолка · Доля ангела · Эффект бабочки · Эбена маты · Андрей Тертый. Рождество · Хаус оф дед · Поцелуй Родена · Белые крысы · Маслята · Смайлики · Три смерти · Ехал поезд запоздалый · Гиперболоид инженера Яина · Стилофилия · Школьный роман · Родинка · Лихорадка Эбола · Красненькое оконце · Версия Дельшота
В оформлении использованы работы: САЛЛИ МАНН, ТРЕВОРА БРАУНА, ДЖОКА СТАРДЖЕСА, РЮКО АЗУМЫ, СИМЕНА ДЖОХАНА, МИХАЛЬ ЧЕЛБИН и других авторов, имена которых нам не известны, но мы будем признательны, если вы сообщите их в редакцию сайта.
Copyright © , 2008-2012.
При использовании текстов прямая активная ссылка на сайт обязательна.
Все права охраняются в соответствии с законодательством РФ.