сегодня 24 июня, воскресенье. Но и это пройдет... Впрочем, я лгу.


Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки ·
Контакты · Добровольные пожертвования

Мой дневник

Мой дневник





Поставьте к себе на сайт баннер:

Код:
<a href="http://alokis.com" title="Алеша Локис. Запретные влечения"><img src="http://alokis.com/Images/banner88x31a.gif" alt="Алеша Локис. Запретные влечения"></a>
еще варианты:









Мои друзья:
Нимфетомания

INFOBOX - хостинг php, mysql + бесплатный домен!

Русская эротика



Ехал поезд запоздалый



 23

1

Няне Арине Родионовне

Так дай мне напиться
железнодорожной воды
(БГ)

И мотало на стрелках
(Саша Соколов)


Любите ли вы железную дорогу, как люблю её я, — трепетно, пылко и безотчётно, люблю с самого своего детства, убегающего блестящими рельсами в молочно-туманную даль младенчества, где в мутном утреннем мареве исчезают строгие очертания предметов, размываются контуры реальных вещей, каждая из которых становится своим отражением в праздничном блеске ёлочных шаров — красных, белых и золотых, голубых и серебряных, — и по их цветным бликам никак уже невозможно восстановить масштаба того, что некогда было моею действительностью. Да и нужно ли.

Важно ли теперь, как звали мою добрую няню, — няней и звали, — пусть будет хоть Арина Родионовна, она уже не обидится. Это с её лёгкой руки сердце моё бьётся в такт с перестуком вагонных колёс: рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал-поезд-запоз-далый, ту-тууу! Мелькают семафоры и шлагбаумы, будки стрелочников и станционные здания, убегают в прошлое маленькие дачные платформы, да и имена их тоже кажутся мне как нельзя более удачными: леушино, тейково, ольгино, — всё быстрей и быстрее, так что и названий уже не разобрать; мигают светофоры, пропуская мой скорый, он же почтово-пассажирский, хотя иногда кажется: литерный.

А какие у неё были руки… Какие руки были у неё! Ловкие проворные руки проводника — а позже я понял: Проводника! — которые и накормят, и напоят, и спать уложат, сообщая мне, маленькому несмышлёному пассажиру, Божественное тепло любящей женской ладони, что всплывает в моей памяти дланью богоматери, светлеющей из полутёмных записей времени в дрожащем пламени восковой свечи.

Сообщая — случайно ли главное железнодорожное ведомство титуловано Министерством путей сообщения? Няня-проводница как раз и сообщала мне свою нежную энергию, источником которой я вижу её глубинный женский орган — матку, — с любопытством ко мне изогнутую и зазывно раскрытую, подобно ротику девочки-первоклассницы с удивлёнными влажными глазами, явившуюся ко мне несколькими годами позже — где бы вы думали? — конечно, в купе поезда дальнего следования, колёса которого стучали так же неистово, сладко и беспокойно, как моё нетерпеливое мальчишеское сердечко, вмиг всколыхнувшееся от взгляда той коварной шалуньи, то и дело облизывавшей быстрым язычком свои пухлые клубничные губы.

На ближайшей станции ей купили варёный початок кукурузы, натёртый солью, и прелестница жадно ела — нет, поглощала своим розовым нутром — этот горячий символ плодородной силы, сжимая его двумя ладошками, как древко флага, широко раскрывая рот и вгрызаясь беленькими резцами в набухшие зёрна, которые лопались и истекали в девочку сладким соком, а я, юный отрок, с той же жадностью поглощал глазами её, ясноокую озорную инфанту королевства путей сообщения, пленником которого я и стал на перегоне между станцией Няня и платформой Эн.

— Меня зовут Эн, — шепнула девочка, едва мы остались наедине, — а тебя?..

Я не помнил, как звали меня, у меня уже не было имени, я был кем угодно: кукурузным початком, объеденным наполовину её хищным ротиком, откидным столиком, в крышку которого упирались два её остреньких локотка, пронзительным паровозным гудком, предупреждавшим, что поезд наш не просто скорый, а очень скорый, на их языке — курьерский, с грифом особого назначения. Моё душераздирающее молчание в сочетании с оглушительным стуком сердца на стыках рельс девочка поняла, вероятно, как знак согласия на всё — то есть совершенно правильно — она взяла мою ладонь и насыпала в неё кукурузных зёрен, отлущив их со своего обслюнявленного початка.

— Ешь, — просто сказала она, — очень вкусно.

Боже мой, до еды ли мне было. Я бы скорее сберёг эти драгоценные семена, заспиртовал, спрятал их в специальный мешочек, как хомячок, чтобы насладиться сим подаянием потом, наедине с собой, сжав между бёдер свой горячий початок, не знавший ласки ни девичьих рук, ни — страшно даже подумать — девичьих ног…

Но: стоп-кран. В этом месте мне опять лукаво улыбается Арина Родионовна — её понимающие глаза отражаются в захлопнутой двери тамбура, а губы беззвучно твердят сквозь толстое вагонное стекло: рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал поезд запоздалый, из последнего окошка вдруг просыпались горошки, — и я отчётливо ощущаю усталой равниной спины барабанную дробь падающих кукурузных зёрен, осыпающихся на меня ласковым градом тёплых няниных пальцев, — в ответ я извиваюсь всем телом, верчусь ужом, норовя подставить под удары стихии все свои владения, ища поймать манну небесную каждым квадратным дюймом кожи, раскрываясь навстречу этому неистовому потоку — берущему начало в её девственной матке, не нашедшей себе лучшего применения, чем пожизненные мытарства в службе подвижного состава детской железной дороги на должности Проводника дальнего следования.

Няня рассыпала горошки щедро, и я, её маленький пленник, в конце концов ощущал себя всецело погруженным в тяжёлую зерновую массу — так голые дети, играя на пляже, закапывают друг дружку в песок и некоторое время пребывают в состоянии египетских мумий, впитывая в себя вечность времени через тяжесть песка… Как меня зовут. Зовут ли меня хоть как-нибудь, безродного отрока, скитающегося в ночи по сплетениям железнодорожных путей меж тревожно поблескивающих рельсов, угрожающе клацающих автоматическими стрелками.

— Меня зовут пассажир, — сказал я одними губами, не сводя глаз с абрикосового лица Эн. Наверно я хотел пошутить, но это прозвучало как признание, как страшное выстраданное откровение, как трагический монолог, отсылающий едва ли не к самому Шекспиру: кто я: пассажир, проводник, машинист, стрелочник — вот вопрос!

Девочку это, напротив, как будто развеселило: жыре-бёнок-жыр-ный, поезд-паса-жырный, если-поезд-не-пайдёт, паса-жыр-сума-сайдёт, — широко открывая рот, набитый золотистым маисом, пропела Эн, раскачиваясь всем тельцем так, что костюм её приобрёл неряшливый вид: из-под задравшейся маечки вылезло гладенькое пузико цвета ранней сакуры, а затаённое пространство между упругими непоседливыми бёдрами блеснуло белоснежной полоской белья. Пассажир с ума сойдёт, никаких сомнений: с ума, с рельс, слетит с катушек, покатится под откос по замызганной железнодорожной насыпи и будет катиться так долго-долго, до самой полосы отчуждения, постепенно становящейся окраиной городского погоста.

Я всё ещё находился под гнётом египетской пирамиды из кукурузных зёрен, лежавших на моей жаркой ладони, но уже начинал понимать, что хочу лишь одного — сделать Эн рельсы-рельсы-шпалы-шпалы: осыпать её градом шлепков, тумачков, поцелуев, закопать её в раскалённый песок своей нежности, превратив девчонку в пленницу, рабыню, наложницу, хотя это, конечно, запрещено законами территории, по которой пролегала наша железная дорога, но можно ведь уехать с ней далеко-далеко, в такие заповедные дали, где восьмилетние девочки во всей своей красе идут под венец — сочетаются браком со всеми вытекающими последствиями: фата, корсет, гости, горько, сладко…

Вы слыхали, как визжат в первую брачную ночь малолетние невесты? Упаси вас боже, заткните уши! А то и вам захочется отдаться безрассудству постельных ласк, наипервейшее из коих вам знакомо с младенчества: рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал поезд запоздалый, рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, будки, станции, вокзалы… Помнится, в вагонном окошке в такт тем рифмованным речам промелькивали некоторые частные подробности окрестных пейзажей, как то: лес, поляна, бугор, яма, огород, а там барышня живёт… доска-два соска, в серединке дырочка…

Ну, полно, душенька, полно, — добродушно ворчит внутри меня Арина Родионовна. — Ну, рассыпался, велика ль беда? Пришли куры — поклевали, им цыплята помогали... Пришли гуси — пощипали… Пришли кони — поскакали… Пришла шустрая лиса — полизала телеса… Полизала, полизала, наша лиска, жадная до лизки!..

Вот откуда я знаю, как визжат пуэрильные невесты, — маленькие мальчики визжат не менее пронзительно, заходясь в оргазмических приступах щекотки под опытными руками и языками своих Проводников, — иных обитателей верхних полок приходится даже прихватывать специальными ремешками, чтобы первой брачной ночью, не дай бог, не свалились вниз, ибо эротические сновидения чреваты бурным двигательным возбуждением подвергаемых рельсошпаловой языческой пытке.

Но когда вверенный вам ребёнок надёжно прикован к хромированным вагонным кронштейнам кожаной сыромятью, можно дать волю самым своим сокровенным грёзам, намурлыкивая про себя: эй, прибавь-ка ходу, машинист… Ибо на очереди новые персонажи старой пьесы: Пришёл серенький волчок, покусал тебе бочок… Пришла корова: а попка готова?.. Повернулись на живот, показали попку: вот!.. Здравствуй, попка, я корова, всё подряд жевать готова… И вот уже теперь, под мерное животное чавканье, длящееся бесконечными железнодорожными секундами, мы начинаем явственно ощущать, что вот-вот наступит чудесный момент нашего путешествия, робкая попытка описать который предпринята одним из потомков станционного смотрителя, который пропел заветное: девчонка тронется, перрон останется…

Девчонка к вечеру так разошлась, что, по мнению сопровождавших её официальных лиц, умом тронулась напрочь, ибо после ужина во всеуслышанье заявила:

— Тётя Эльза, я должна вас предупредить: спать сегодня я лягу с пассажиром.

— Каким ещё пассажиром, деточка?

— С этим! — Эн ткнула в меня указательным пальчиком.

Две полногрудые матроны, на попечении которых пребывала путешествующая инфанта, озадаченно переглянулись.

— Где вы видели, дорогая, чтобы незнакомые люди спали вместе друг с другом? — назидательно спросила первая. — Это просто нонсенс, прелесть моя, — в тон ей сказала другая. — Как медицинский работник я нахожу это крайне негигиеничным.

— Не беспокойтесь, мы прежде пойдём с ним в туалет, почистим зубы и вымоем уши, — как ни в чём не бывало возразила Эн.


 23

Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки · Контакты · Добровольные пожертвования
Митя и Даша · Последняя жизнь · Чепухокку · Электрошок · Пазлы · Процедурная · Божья коровка · Лолка · Доля ангела · Эффект бабочки · Эбена маты · Андрей Тертый. Рождество · Хаус оф дед · Поцелуй Родена · Белые крысы · Маслята · Смайлики · Три смерти · Ехал поезд запоздалый · Гиперболоид инженера Яина · Стилофилия · Школьный роман · Родинка · Лихорадка Эбола · Красненькое оконце · Версия Дельшота
В оформлении использованы работы: САЛЛИ МАНН, ТРЕВОРА БРАУНА, ДЖОКА СТАРДЖЕСА, РЮКО АЗУМЫ, СИМЕНА ДЖОХАНА, МИХАЛЬ ЧЕЛБИН и других авторов, имена которых нам не известны, но мы будем признательны, если вы сообщите их в редакцию сайта.
Copyright © , 2008-2012.
При использовании текстов прямая активная ссылка на сайт обязательна.
Все права охраняются в соответствии с законодательством РФ.