сегодня 24 апреля, среда. Но и это пройдет... Впрочем, я лгу.


Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки ·
Контакты · Добровольные пожертвования

Мой дневник

Мой дневник





Поставьте к себе на сайт баннер:

Код:
<a href="http://alokis.com" title="Алеша Локис. Запретные влечения"><img src="http://alokis.com/Images/banner88x31a.gif" alt="Алеша Локис. Запретные влечения"></a>
еще варианты:









Мои друзья:
Нимфетомания

INFOBOX - хостинг php, mysql + бесплатный домен!

Русская эротика



Белые крысы



1234567 910111213141516

8

Моё утро в квартире Ивановых было похоже на когда-то виденный фильм — скорее итальянский, нежели французский, — из которого запомнились лишь разрозненные кадры: ручка холодильника, странно болтающаяся при попытке открыть дверцу, и становящаяся монументально неподвижной, когда дверца, наконец, открыта; пряно-жгучий дух помидорной рассады на кухонном окошке, горячей волной ударивший в лицо вместе с солнечным светом, стоило лишь мне отвести в сторону цветистую занавеску; открывшийся в квадрате окна пейзаж, на заднем плане которого виднелись развалины, огороженные дощатым забором, в нескольких местах залатанным листами железа, прежде бывшими фрагментами агитационного панно, — на одном из них гордый юноша с честным взглядом показался мне до боли знакомым, и я вспомнил его, когда, опустив взгляд ниже, узнал детскую площадку, маскирующую бомбоубежище, и несколько скамеек, подвешенных на ржавых цепях…

Далее: молоко, свежий хлеб с хрустящей корочкой, подписание договора, ночной поезд, девочка в соседнем купе, одевающая в белые наволочки подушки, похожие на облезлых кошек, — круг замкнулся. Я вспомнил его, этого юношу с плаката — он был тем звеном в моей цепочке, которое нарочно делают размыкающимся, с хитроумной специальной защелкой — такое звено можно вставить и в другую цепочку, замкнув ее в кольцо, — оно было ключевым, если не сказать замковым, хотя с первого взгляда казалось почти случайным.

Но теперь я понял: я знаю его лично.

…Нам исполнилось по шестнадцать тем летом, и мы находили удовольствие, — хотя искали, конечно, удовлетворения — в виртуальной жизни на диване при телевизоре — то у меня дома, то у него. Звали его Лёша. У Лёши была густая светлая шевелюра, голубые глаза и ясный взгляд, размягчающий сердца школьных учителей и билетных контролеров, равно как и многих других взрослых, могущих повлиять на жизнь юного отрока — подрастающего самца Человека Неразумного.

В тот день Лёша позвонил мне на удивление рано, в дополуденное время, когда я еще смаковал уползающие хвосты своих утренних сновидений — по-видимому, эротических и наверняка остросюжетных.

— Чего делаешь? — начал он привычно.

— Строю планы, — хрипло соврал я.

— Жизнь — это то, что происходит, пока ты строишь планы, — задвинул он явно где-то подслушанное.

— Какие варианты? — спросил я, прокашливаясь и переводя диалог в практическую плоскость.

— Начальная военная подготовка, — ответил он заранее заготовленной фразой. — Стрельба по живым мишеням!

— В смысле? — не понял я.

— Приходи, увидишь… — интригуя, сказал он.

…Мы выпустили их в песочницу на территории детского садика. Учреждение было огорожено высоким забором, видимо как специализированное, для детей с нарушениями слуха, но мы с Лешей знали дыру в зарослях сирени, где в ограде не хватало одного прутка. Сейчас дети находились на дачном выезде, так что прогулочный скверик пустовал, а из помещений несло строительными запахами и звуками.

Леша сел на край песочницы и достал из кармана увесистый пневматический пистолет. Я взял его в руки и ощутил настоящую силу оружия — холодную тяжесть власти над жизнью. Коробочку с пульками Леша положил рядом, ловко зарядил обойму и поставил на угол деревянного барьера пачку от сигарет Lucky Strike, наполнив ее песком.

— Пристрелян по центру, — негромко сказал он. — Дай-ка…

Леша щелкнул чем-то, вставил обойму в рукоять и передернул затвор. Взяв оружие двумя руками, он прицелился и выстрелил, — пачка упала на траву. Я поднял ее и показал Леше: пробоина была внутри красного круга, но чуть ниже средней линии.

— Подводишь всегда снизу и с замедлением, — инструктировал он. — Курок легкий, не жми раньше времени. Я сейчас рано спустил… Ставь.

Я поставил пачку на то же место, Леша плавно поднял пистолет и выстрелил еще раз. Пачка упала. Я снова поднял ее. Второе пулевое отверстие было точно по центру красного круга.

— Нормально, — заключил Леша. — Держи.

Я опробовал оружие и тоже добился хорошего результата: наша пачка имела теперь зияющую рваную рану посередине, из которой высыпался мелкий песок, в который недавно играли глухонемые дети.

Затем мы перешли к стрельбе по живым мишеням. Леша достал из-за пазухи двух белых крысят и выпустил их в песочницу. Позже я узнал, что его младшая сестренка, имени которой я не помню, но которую мне навязчиво хочется назвать Люсей, держала этих питомцев с восьмого марта, слезно вымолив у мамы с папой подарок к празднику. Когда же родители отправили ее на две смены в летний оздоровительный лагерь, за живностью поручили присматривать Леше.

«Затрахали меня уже эти крысы, — как бы оправдываясь, жаловался он. — Только жрут и срут без конца. Воду им меняй, форточку открывай, говно убирай… Я из-за них к экзаменам готовиться не мог — отвлекали постоянно! Все, хватит, скажу: сдохли! от жары сдохли! Я завтра к Росомахе на дачу сваливаю, может, на неделю, — они по-любому сдохнут! Так лучше сразу, чтоб не мучались…»

Он поднял ствол и выстрелил. Пуля попала в деревянное ограждение песочницы над крыской, которая копошилась в песке. Раздался резкий сухой звук. Крыса вздрогнула и замерла. Леша выстрелил вторично, — пуля просвистела над самой головкой грызуна, чиркнув по белой шерсти. Животное поднялось на задних лапках и удивленно покрутило головой, — очевидно, оно решило, что с ним играют.

— Как ее зовут? — зачем-то спросил я.

— Кончита, — ответил он и осклабился. — Это самочка.

— В тему, — выдохнул я.

— А твоего — Цой, — усмехнулся он.

— «Капля крови на рукаве, — вспомнил я. — Мой порядковый номер…»

— Угум, — промычал Леша и выстрелил. — Не ссы, никто не узнает… Красная-красная кровь — через час уже просто земля…

Кончита пискнула — пуля попала ей в живот. Она рухнула на четыре лапки и начала лихорадочно рыть под собой песок.

— Окапывается, сука, — рассудительно сказал Леша. — А может, могилу роет…

Он очень спокойно прицелился и снова выстрелил. Он был красив и целеустремлен в этот момент, как юноша с плаката, и сейчас попал точно в голову: из проломленного черепа брызнула кровь, мгновенно залив белую шерстку алым; вылетевшие мозги прилипли к зеленому бортику песочницы. Кончита упала на бок и задергалась. К ней прибежал Цой и стал нюхать мордочку, попискивая. Когда это не помогло, он принялся лизать Кончиту. Та не отвечала, но дергалась все реже. Тогда Цой тоже встал на задние лапы и посмотрел на нас: может быть, мы знаем, как помочь?

Леша протянул мне пистолет. Я взял его. Было стыдно «ссать», то есть выглядеть сентиментальным. Вероятно, так проявляла себя половая самоидентификация: мужчина — это воин, а воин жесток по определению. Много лет спустя я узнал, что жестокость связана с уровнем тестостерона в крови.

Я расстрелял Цоя тремя выстрелами. Думаю, я тоже был красив, когда целился. Это случилось шестого августа. Я запомнил дату, потому что радио на кухне потом целый день бубнило про Хиросиму...

Может быть, мы думали, что причинно-следственные связи в жизни просты, как законы Ньютона? Или же нам казалось, что удовольствие материально, как сбитые сливки или шоколад — чем меньше оставишь другим, тем больше достанется тебе? — такими логическими рычагами я пытался подцепить теперь события того далекого августовского дня. Нет, скорее мы просто экспериментировали, наслаждаясь чувством абсолютной власти, иллюзию которой сообщает нам сила оружия, — бездумно ставили опыты — не над крысами! — а над тем, что обозначают эти односложные существительные женского рода, игрою случая смягченные мягкими знаками на конце: жизнь и смерть. Одно звонкое, как звук колокольчика, другое глухое, как падение тела на землю, поросшую травой.

«…И две тысячи лет война,
Война без особых причин.
Война — дело молодых,
Лекарство против морщин.
Красная-красная кровь
Через час уже просто земля,
Через два на ней цветы и трава,
Через три она снова жива
И согрета лучами звезды
По имени Солнце…»

Эти строчки звучат у меня в голове, когда я вспоминаю стрельбу по живым мишеням на территории закрытого учреждения для детей с нарушениями слуха.

Не понимаю, почему, но магнетическая власть над живым после того лета перестала быть для меня упоительно притягательной, как будто магниты в моей голове неожиданно повернулись друг к другу одноименными полюсами и теперь отталкивались, — именно с таким чувством я избегал брать в руки то, что может выстрелить или взорваться, точно так же, как большинство людей опасаются свешиваться над пропастью, — оружие с тех пор не вдохновляло меня, вызывая неприятные ощущения в животе. Внутри меня остался мерзкий осадок, как будто шестого августа я предал милое доверчивое существо, невинную букашку — ту самую, которой я ощутил себя, когда лежал ничком на земляничной поляне в лесу под Друскининкаем…

Пока я завтракал, телевизор у соседей за стенкой вещал об истории военных парадов, и мне стало окончательно ясно, как много в демонстрации оружия ущербного самолюбования, сладострастного упоения холодной тяжестью пистолета — чувства, охватившего меня много лет назад при стрельбе по белым крысятам. Это ощущение сродни сексуальному наслаждению, и не случайно семидесятилетние маньяки любили стращать окружающих, расчехляя свои «эрегированные фаллосы», — и весь мир в ужасе замирал, когда на черной брусчатой сцене возле Кремлевских башен появлялся гигантский экземпляр межконтинентальной баллистической ракеты класса «земля—земля». Я не смог сдержать горькую усмешку, когда голос ведущего как бы между прочим заметил, что ядерные боеголовки всегда имеют ярко-красный цвет: внимание — опасность!

Диктатора так же возбуждает трепет подданных, как маньяка возбуждает ужас в глазах жертвы, — то и другое суть мастурбирование собственного эго. Но разве не любой из нас нуждается в подтверждении своей состоятельности? Разве не каждый хочет поддерживать в напряжении свой внутренний стержень, называемый чувством собственного достоинства? Эго требует ласки — отдай и не греши. Вопрос только в том, чем вы щекочете свое эго…

А не похоже ли это на комплекс неполноценности — пугать людей своим страшным оружием? Ведь получается, что этим дядям больше нечем доказать свою состоятельность. Все-таки странно устроена мораль общества, думал я, уперев невидящий взгляд в скверик с детской площадкой, маскирующей собой бомбоубежище. Обнажение органов любви осуждаемо, а обнажение средств смертоубийства почитается за благо, — нам предлагают испытывать гордость за штуковины, которыми можно убивать! А это ли не совращение невинных душ? Целенаправленное формирование психологии киллера…

Эй, люди, кто мне скажет, почему у вас так заведено: совращать пистолетом разрешается с раннего детства, а совращать поцелуем дозволено только с восемнадцати?! Хороша, получается, ваша идеология, направленная на воспитание любителей пострелять по живому. Стоит ли удивляться, что вы достигли немалых успехов в разведении серийных убийц!..

Вместе с холодной тяжестью оружия в руке я ощутил тогда мягкую податливость курка под указательным пальцем — под указательным, случайность ли? — которая приятно щекотала эго: стоит мне лишь пошевелить пальцем, и вы будете ползать на коленях, умоляя о пощаде! Эй вы, мелкие твари! Всем стоять, бояться! Равняйсь! Смирно! На первый-второй рассчитайсь! Первые роют, вторые закапывают! Разговорчики в строю!

Смысл военных парадов вдруг открылся мне в своем отвратительном величии: демонстрация силы, дающей власть. Наслаждение тем обстоятельством, что тебя смертельно боятся. Я представил себе серийного маньяка-убийцу, любовно перебирающего под покровом ночи арсенал своих орудий: стилеты, опасные бритвы, заточки… А вот стальная гитарная струна — простенько и со вкусом — безотказная режущая удавка с двумя удобными рукоятками. Наган, Стечкин, Макаров — это не что иное, как весомые символы власти над нами, мелкими тварями! Что может больше согреть душу настоящего маньяка, чем их холодная тяжесть!..


1234567 910111213141516

Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки · Контакты · Добровольные пожертвования
Митя и Даша · Последняя жизнь · Чепухокку · Электрошок · Пазлы · Процедурная · Божья коровка · Лолка · Доля ангела · Эффект бабочки · Эбена маты · Андрей Тертый. Рождество · Хаус оф дед · Поцелуй Родена · Белые крысы · Маслята · Смайлики · Три смерти · Ехал поезд запоздалый · Гиперболоид инженера Яина · Стилофилия · Школьный роман · Родинка · Лихорадка Эбола · Красненькое оконце · Версия Дельшота · Смертное ложе любви · Bagni Publici
В оформлении использованы работы: САЛЛИ МАНН, ТРЕВОРА БРАУНА, ДЖОКА СТАРДЖЕСА, РЮКО АЗУМЫ, СИМЕНА ДЖОХАНА, МИХАЛЬ ЧЕЛБИН и других авторов, имена которых нам не известны, но мы будем признательны, если вы сообщите их в редакцию сайта.
Copyright © , 2008-2018.
При использовании текстов прямая активная ссылка на сайт обязательна.
Все права охраняются в соответствии с законодательством РФ.