сегодня 23 февраля, воскресенье. Но и это пройдет... Впрочем, я лгу.


Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки ·
Контакты · Добровольные пожертвования

Мой дневник

Мой дневник





Поставьте к себе на сайт баннер:

Код:
<a href="http://alokis.com" title="Алеша Локис. Запретные влечения"><img src="http://alokis.com/Images/banner88x31a.gif" alt="Алеша Локис. Запретные влечения"></a>
еще варианты:









Мои друзья:
Нимфетомания

INFOBOX - хостинг php, mysql + бесплатный домен!

Русская эротика



Белые крысы



12 45678910111213141516

3

К ночи я был уже дома и, приняв ванну, впал в нирвану перезагрузки. Как это иногда случается, система сообщила, что требуется тестирование поверхности жестких дисков, — я согласился. Она же покоя не даст: каждый раз будет «настойчиво рекомендовать» выполнить это «необходимое действие», — лучше набраться терпения и не возражать. Винчестеры умиротворенно шелестели, подмигивая светодиодами, и я вскоре перестал отличать этот шелест от доносившихся издалека звуков редких ночных авто.

Неожиданно мне стало важно, какими огнями помечены правое и левое крылья самолета: на каком из них красный, и на каком зеленый. По логике спектрального разложения — каждый-охотник-желает-знать-где-сидит-фазан — получалось, что красному огню место слева, ибо в цепочке красный-оранжевый-желтый-зеленый… при способе письма слева направо слово «красный» располагалось, что называется, левее некуда, и это находило весомое подтверждение в красной окраске левых политических партий.

Приведенная гипотеза опровергалась, однако, антропоморфной моделью самолета: если вытянуть руки в стороны и назначить ладони опознавательными фонарями, то разумно левой присвоить как раз зеленый, а правой красный: «я лечу, зеленым левым помашу тебе крылом; правым красным помигаю познавательным огнем». Обратное исключалось через созвучие прилагательных: зе-ле-ный — ле-вый и кра-сный — пра-вый.

Эти две сугубо противоположные тенденции боролись во мне нескончаемо долго и бескомпромиссно, делая сон мучительным, не приносящим удовлетворения, — они взаимно исключали друг друга, разрывая мое существо пополам, как если бы я хотел одновременно утолить жажду и остаться жаждущим...

В четыре утра я проснулся, уже ясно сожалея о содеянном: ну почему я не позвонил в дверь? Меня приглашали заходить по поводу и без, мне улыбались и пожимали руки, — зачем я ушел? Быть может, я испугался? Но кого или чего? Ответ «себя», лежавший на поверхности, не мог претендовать на решение задачи ввиду своей узости: он не описывал мое поведение достаточно полно. С какой стати мне бояться себя? Я не замышляю ничего плохого. Собственно, я вообще ничего не замышляю — я всего лишь хочу побыть в роли ее отца. Стать на какое-то время Сашей Ивановым, этим трогательно-наивным провинциальным парнем.

Или нет. Стать Сашей Ивановым я как раз не хочу, — зачем мне все это? Я хочу побыть в его роли, но отнюдь не им самим, — вот в чем тонкость: мне интересно пожить в его шкуре, но со своими чувствами, своими мозгами, своим опытом, своими заморочками, если хотите… Я готов поменяться с ним ролями: возьми, Саша, мою квартиру, мою машину, мои деньги, в конце концов, поживи недельку в Питере, походи в Эрмитаж, съезди в Петродворец, Ломоносов… в Константиновский дворец… в казино, на худой конец, — куда еще?

А я поживу в твоей Тмутаракани — побуду немножко Ивановым — поползаю на пятый этаж по заплеванной лестнице, почитаю детские глупости на облупленных стенках, поем жареной картошки с луком с твоего огорода, пригляжу за детьми, поговорю с твоей женой — хорошо поговорю, будь уверен, я полюблю все это! Я уже люблю твою жизнь и отлично справлюсь — вот увидишь, все будут довольны! Особенно, дети, — они у тебя не сильно избалованы вниманием… Я бы играл с ними, делал уроки, возился; я бы научил их разным полезным штукам — кстати, ты умеешь делать настоящий узбекский плов? — нет? — а ретушировать фотографии в фотошопе? — тоже нет?

А вечерами я бы укладывал их спать, сначала, конечно, выполнив надлежащие гигиенические процедуры: ванна с мыльной пенкой, мочалочки, щеточки, шампуни, гели… Я приносил бы их на руках, завернув в большое махровое полотенце, а потом растирал до розовой кожи и смазывал где нужно миндальным маслом, — на теле есть места, где надо тщательно размассировать, — ты ведь не делаешь этого? Нет, конечно, ты хороший папа, но из тех, кто никогда не снизойдет до «женской работы», — ты же не какой-нибудь педик!

Так может быть, я хочу побыть не Сашей, а Таней? Не Ивановым, а Ивановой? Возможно. Тем более что в женской роли легче было бы уклониться от исполнения тошнотворных супружеских обязанностей… Я ведь не ищу этого, если кому-то показалось. Ни в коем случае, ибо секс в обычном, бытовом понимании этого слова представляется мне скучным однообразным действом, похожим на работу поршневого механизма, — он слишком предопределен, а потому будничен, как тренажерный зал. Это то обязательное занятие, которому вы сами дали меткое название — ебля. Лучше не скажешь про нудную поденщину, отупляющую и изматывающую, превращающего человека в раба. Вам ведь неведомо, что можно не быть рабом, — можно быть свободным: дышать, есть, пить, засыпать и просыпаться, любить — все делать свободно!

А когда вы свободны, вы не знаете, что и зачем вы делаете, — ваши действия не предопределены целью, они не стремятся достичь результата. Вы просто порхаете, как мотылек. Вы открыты и искренни, у вас нет расчета получить то или это, достичь чего-то — вы уже достигли всего. Отчего же я желаю чего-то, если я достиг всего? Пожалуй, я не скажу вам…

Однако отчего я такой? Ведь когда-то мне очень хотелось делать это — делать всерьез, по-взрослому, с красивой зрелой женщиной, — только возможности не было. И я, умница, нашел обходные пути, так называемые коллатеральные способы изливать свою нежность, но уже не на ту красивую зрелую женщину, которая наверняка отвергла бы меня, несуразного мальчика-подростка в рваных джинсах с пустыми карманами. И вот пришел час, когда мне сказали: всё, теперь можно. Даже более того, не только можно, но и нужно! Давай, делай это, ты же хотел! А я отвечаю: спасибо, почему-то не хочется…

Тут меня взяла злость, я встал, оделся и вышел на улицу — пробежаться по парку. Темные аллеи еще хранили зимнюю ночную свежесть, вдоль дорожки бежала накатанная лыжня, изредка заныривая в сосновые перелески, по обе стороны мельтешили собачьи следы. Вскоре я обрел свободное дыхание и стал баловаться: переходить на спортивную ходьбу, сбивать ритм прыжками и ускорениями. Вдоволь надышавшись морозной хвоей с искрящимся снегом пополам, я остановился у симпатичной березки и обнял ее двумя руками. Ну, давно ль ты растешь тут, — прошептал я, притянув ее к себе. Десятый год, — ответила она, качнув ветвями.

Светлая ее кожица пахла утром, мартом и невинностью, — я поцеловал ее. Прижался к стволу губами, зубами, деснами, попробовал поскоблить верхний слой — как зайчик, изголодавшийся зимними месяцами по живому и сочному. Пленочка поддалась, и я ощутил ее аромат — наивный и девичий. Вгрызаясь глубже в мякоть ее покрова, я лизал необильные еще выделения, упиваясь нежностью такого естественного и такого уютного вкуса, смакуя его, растирая языком по нёбу — удивляясь ему. Прижавшись к березке всем телом, я обнял ее и ногами и так висел некоторое время, подобно мишке коала, растворяясь совершенно в этой случайной светлокожей девочке, — я любил ее.

Швиссс, — широко полоснуло позади меня так, что я вздрогнул. — Швиссс, — снова раздался сухой режущий звук и стал ритмично повторяться, приближаясь. Я вжался в ствол, застигнутый врасплох. По аллее, мощно толкаясь, прокатил лыжник, — очевидно, профессионал, — он шел коньковым ходом размашисто и уверенно, легко скользя и не обращая на меня никакого внимания. Не заметил, — отлегло от сердца. — Впрочем, он все равно не догадывается, сколько лет березке…

Следом за спортсменом из-за поворота на аллею вывернул трактор садово-паркового хозяйства, — рабочий день начался. Уже покидая лесной массив, я различил за спиной взвизгивающие звуки бензопилы, — по-видимому, рабочие затеяли санитарную вырубку. Оставят ли жить мою березку? — подумал я с грустью.

Течение моих мыслей после этой странной ночи отличалось от прежнего тем, что я теперь постоянно имел в виду свою будущую поездку в Энск, — в качестве отдушины, как некое заслуженное вознаграждение, как отгул за сверхурочную работу. Чтобы поддерживать новое знакомство в рабочем состоянии, я позвонил Ивановым и подтвердил свое приглашение приезжать в Питер, как только будет желание и возможность. Серьезность намерения я закрепил, продиктовав специальный номер одного из своих мобильников — для неофициальных контактов. В ответ Саша тоже звал в гости, и я пообещал выбраться в течение ближайшего месяца.

К этой поездке я тут же стал готовиться — тщательно и трепетно: отыскал роскошную книгу по восточным единоборствам в подарок Косте, — он был весьма увлечен темой; Тане припас банку хорошего чая, а для Саши купил литровую бутылку высококачественной можжевеловой водки — в качестве профилактического средства от простуд, памятуя, что при прощании он обмолвился о подлёдном лове.

С особой нежностью я отнесся к подарку Люсе. Конечно, для первого раза вполне можно было ограничиться чепухой: сластями, заколочками, резиночками, — но в таком случае девочке могло бы показаться, что ее подарок самый скромный. Кроме того, мне хотелось чего-то более личного. Поэтому я посвятил немало часов поискам, путешествуя по магазинам и мучаясь выбором какого-нибудь неформального объекта, не слишком дорогостоящего, но исполненного особого отношения. Всё мне казалось не очень подходящим — либо безвкусным, либо бездушным, либо говорящим не достаточно, либо чересчур много, — это была настоящая проблема выбора: мне действительно было трудно принять решение.

В конце концов, я купил простого, но милого лопоухого пёсика с мягким упругим тельцем, решив про себя, что такой звереныш сможет стать любимой игрушкой, а в ночное время будет маленькой подушечкой под Люсиным ушком. К немалому своему удивлению, дома я обнаружил на собачьей попке едва заметную молнию, — внутри игрушки можно было устроить тайничок! Я послал мысленный «респект» создателю песика, — незнакомый шведский дизайнер, без сомнения, стал бы для меня интересным собеседником. Что по его мнению будет хранить ребенок во чреве любимой игрушки? Почему он устроил входное отверстие туда в виде узкой щелки между задними лапками? Дедушка Фрейд, сидящий у меня внутри, имел вопросы к автору.

В застегнутом положении замочек молнии оказывался точь-в-точь под хвостиком, коротко купированным, как у ротвейлера, и для того, чтобы раскрыть молнию, нужно было приподнять этот хвостик, нащупать висюльку и потянуть ее вниз. Дабы избавить пользователя от унизительной процедуры ковыряния под собачьим хвостом, я стал придумывать, что бы такое прикрепить к висюльке с целью ее удлинения.

Первое, что попалось под руку, была маленькая сигарообразная авторучка, выполненная в виде брелочка, из глянцевитой пластмассы бежевого цвета, очень приятная на ощупь. Я подвесил ее песику под хвост, — получилась очаровательная какашка, еще не успевшая упасть вниз и досадно болтающаяся на какой-то последней жилочке, — я видел такое, наблюдая собачьи потуги на газонах. Когда же замочек молнии переводился в открытое положение, брелок мгновенно и недвусмысленно оборачивался собачьим
фаллосом, который угрожающе раскачивался, превращая добродушного домашнего песика в сексуально озабоченного кобеля. Идея была оригинальна, но чересчур натуралистична, отчего я забраковал ее из соображений самоцензуры.

Я продолжал поиски чего-то необычного и в то же время романтичного. После серии проб и ошибок я остановил свой выбор на лаконичном брелочке в виде простого стеклянного шарика, не навязывающего никаких буквальных ассоциаций, но являющего собой, быть может, символ целой Вселенной — сколь угодно протяженного мира, какой только может вместить сознание наблюдателя. Когда я вглядывался внутрь шара, волею судеб оказавшегося позади игрушечного песика, последний представлялся серьезной служебной собакой, поставленной на охрану этого мира, — прекрасного и хрупкого.

Безусловно, абстракция рождает более масштабные образы, нежели любая конкретика, — думал я. — И не менее сильные...


12 45678910111213141516

Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки · Контакты · Добровольные пожертвования
Митя и Даша · Последняя жизнь · Чепухокку · Электрошок · Пазлы · Процедурная · Божья коровка · Лолка · Доля ангела · Эффект бабочки · Эбена маты · Андрей Тертый. Рождество · Хаус оф дед · Поцелуй Родена · Белые крысы · Маслята · Смайлики · Три смерти · Ехал поезд запоздалый · Гиперболоид инженера Яина · Стилофилия · Школьный роман · Родинка · Лихорадка Эбола · Красненькое оконце · Версия Дельшота · Смертное ложе любви · Bagni Publici · Смерть Междометьева · Пелевин и пустота · Сладкая смерть
В оформлении использованы работы: САЛЛИ МАНН, ТРЕВОРА БРАУНА, ДЖОКА СТАРДЖЕСА, РЮКО АЗУМЫ, СИМЕНА ДЖОХАНА, МИХАЛЬ ЧЕЛБИН и других авторов, имена которых нам не известны, но мы будем признательны, если вы сообщите их в редакцию сайта.
Copyright © , 2008-2018.
При использовании текстов прямая активная ссылка на сайт обязательна.
Все права охраняются в соответствии с законодательством РФ.